Версия для печати. Оригинал по адресу: http://mistifix.ru/letter/1/

Мистификс
Письмо 1

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 22 ноября 2004

Тема: Странно всё это…


Приветствую, Кирилл!

Что-то давненько от тебя не было известий. Надеюсь, у тебя всё в порядке?

Странные вещи происходят в последнее время. Не находишь?

Даже не знаю, с чего начать…

Помнишь Сергея Сильвягина? Того самого, что погиб полгода назад? Тоже непонятная история. Так ведь и не разобрались в том, что тогда в метро произошло, — то ли он сам под поезд прыгнул, то ли его кто-то с платформы столкнул. Вроде как нет человека — и ладно, можно забыть. Ан нет, не выходит.

Ты знаешь, я вчера от Сильвягина письмо по электронной почте получил. А ведь мы даже не были с ним близкими друзьями. Так, встречались иногда в общих компаниях.

Кончай, Кирилл, я прекрасно представляю себе твою ухмылочку. У меня с головой всё в порядке. Я знаю, что Сильвягин сейчас там, откуда письмо не пришлешь. Даже если напишешь. Но кто-то же мне его прислал. Кто?.. Адреса отправителя нет. На шутку — не похоже. Дурацкая, согласись, была бы шутка. Да и кому нужно так шутить?..

Одним словом, я не знаю, как к этому относиться, поэтому буду признателен, если ты прочитаешь письмо и выскажешь свое мнение. В конце концов, ты лучше меня разбираешься во всех этих компьютерных штучках, может быть, придумаешь что… Хотя, что уж тут придумывать… Фигня какая-то… А, ладно. Читай.


«От:

Кому: Алексей

Тема: Хочу сказать

Дата: 21 ноября 2004


Доброго времени суток, Алексей.

Обычно письма, подобные тому, что ты сейчас видишь на экране, начинаются словами «Вы читаете это письмо, следовательно, меня уже нет в живых…»

Я начну иначе.

Я знаю, что меня нет в живых, поэтому ты и читаешь это письмо.

Ну как?

Мы с тобой были мало знакомы, но, перебирая имена друзей, я пришел к выводу, что ты, пожалуй, можешь отнестись к такому письму с должной серьезностью.

Я — Сергей Сильвягин. Помнишь такого? Полгода назад я погиб под колесами поезда метро. Насколько мне известно, обстоятельства моей гибели до сих пор окончательно не выяснены. Честно говоря, я и сам не знаю, что тогда произошло. За неделю до гибели я понял, что подошел к пределу, после которого уже нельзя вернуться назад. В смысле, я никогда уже не стану прежним. Даже если захочу, то не смогу. Вернее, мне это не позволят. Я чувствовал себя очень странно. Необычно. Очень мало спал, почти не ел. Сидел на кофе и сигаретах. Быть может, это состояние называется депрессией? Или — просветлением? Не знаю, — никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Я даже не помню, как оказался в метро. Может быть, я к кому-то ехал? Но к кому?.. У меня не было мыслей о самоубийстве — это точно — но при этом сама по себе смерть не пугала меня.

Возможно, я сам шагнул с платформы под колёса поезда, чтобы убедиться в том, что я прав в своих выводах. Хотя с такой же степенью вероятностью можно предположить, что меня толкнул один из тех, кто хочет, чтобы ситуация, как и прежде, оставалась под контролем небольшой группы посвященных. То, что со мной договориться не удастся, они уже поняли. А вот насколько опасны они, я тогда еще не знал. Кстати, не исключено, что оба события произошли одновременно: я сам решил прыгнуть под поезд — если так, то скоре всего, это было не обдуманное решение, а мгновенный импульс, — а тот, кто стоял у меня за спиной, помог мне сделать это.

Имей в виду, это письмо может неожиданно оборваться: там, откуда я его посылаю, связь исключительно нестабильная, зато удаётся пропихивать письма кусками.

Ладно, к делу.

Хотя я уже мёртв, и мне, если как следует подумать, должно быть совершенно по фигу, что там у вас происходит, в этом гнуснейшем из миров, мне всё же почему-то страшно хочется, чтобы кому-то из вас стало известно, почему всё происходит именно так, а не иначе. Многие этого не поймут, кому-то просто нет до этого никакого дела, но кто-то же еще не полностью погряз в глупости и безразличии. Хотя, конечно, мало, ох, как мало таких осталось. Для того чтобы убедиться в этом, просто спустись в метро, не обязательно в час пик, сделай переход с одной станции на другую. Обрати внимание, какая огромная толпа пытается втолкнуться в переход под знаком «Прохода нет». Они толкаются, сопят, волками смотрят друг на друга, и всё равно упорно прут вперед, навстречу потоку выходящих из перехода людей. И это притом, что рядом, всего в двух шагах, есть переход в том направлении, которое им нужно. И там никто не идет тебе навстречу, не пытается сбить тебя с ног или обматерить походя. Все эти люди, пытающиеся идти против течения, нарушают правила не из чувства протеста, они не торопятся на важную встречу и не опаздывают на поезд. Они просто утратили чувство реальности. Как и почему это происходит, я расскажу тебе позже.

Сам я, как ты понимаешь, уже не могу напрямую вмешиваться в ход событий. Но, я могу снабжать тебе информацией, которая поможет тебе провести собственное расследование. Без этого никак не обойтись — иначе ты просто не поверишь тому, что я расскажу. Действительность, Алексей, настолько невообразимо чудовищна, что, честное слово, если бы я сразу начал с главного, то после первых строк ты бы стёр это письмо. Что, не веришь? А, думаешь, это первое письмо, которое я отправил? Право же, порой хочется послать всё к чёрту. Корячишься здесь, проталкивая в сеть эти сообщения, а никому до них и дела нет.

Связь у нас, видишь ли, односторонняя, — получить ответное сообщение от тебя я не могу. Поэтому ты должен найти другой способ дать мне знать, что готов продолжить общение. У меня вот какое предложение…


ОБРЫВ СВЯЗИ….


ОБРЫВ СВЯЗИ…


ОБРЫВ СВЯЗИ…»


Ну и что, Кирилл, ты обо всём этом думаешь? У меня в голове полный сумбур. С одной стороны — бред полнейший. С другой — а кто еще мог написать такое.

Одним словом, требуется твое квалифицированное мнение: что со всем этим делать? Скажешь, наплевать и забыть, — значит, так и поступим.


Кстати, я никак не могу купить последний диск Gong «Acid Motherhood». Ты нигде не встречал?


Всех благ!

Алексей.



Постскриптум.


В истории современной музыки немного найдётся европейских коллективов, чьё творчество отмечено революционностью музыкальных идей — так уж сложилось, что все основополагающие приемы и стили были разработаны английскими рок-музыкантами. Французская группа «Gong» — редкий пример европейского влияния на мировую рок-джаз-культуру.


Говоря о творчестве этого замечательного коллектива, музыкальные критики, как правило, оказываются в тупике, пытаясь опеределить жанровую принадлежность «Gong». И в самом деле, издания, посвященные джазу, называют «Gong» ярким явлением авангардного джаза 70-х, рок-журналисты определяют музыку французов как экзотический арт-рок с примесью джаза, а эстетствующие адепты авангарда и вовсе причислили группу к «ликам святых», как революционеров интеллектуального авангарда в музыке. В одном правы критики: «Gong» — группа из числа музыкальных революционеров. Пожалуй, ни одному другому коллективу не удалось сплести столь изящный и причудливый венок из традиций европейской классики и джаза, прошить все это нитями психоделического авангарда и раскрасить его красками театра абсурда и поэзии битников.

Творческая лаборатория под именем «Gong», по существу, была самой настоящей «кузницей кадров» — такое количество «старших и младших научных работников», т.е. музыкантов, оттачивало свое мастерство в её рядах! Имена большинства из них ныне вызывают благоговейный трепет у правоверных поклонников интеллектуальных форм современной музыки. Назовем хотя бы некоторых из них: виртуознейшие гитаристы Дэвид Аллен (ex-«Soft Mashine»), Стив Хилледж (также «Egg», «Caravan» и многие другие), Аллан Холдсворт (также «Soft Mashine», «UK», «Bruford Band» и другие), бывший гитарист «The Rolling Stones» Мик Тэйлор и не менее именитый композитор-мультиинструменталист Майк Олдфилд, бас-гитаристы Майк Хоулетт и Хэнсворд Роуи, джазовый ударник-виртуоз Пьер Мерлен, мастера черно-белых клавиш Тим Блэйк (также «Hawkwind») и Мирелль Бауер, джазовый саксофонист и флейтист Дидье Малерб и многие-многие другие — всего более 30 инструменталистов!

Уже по перечисленным именам нетрудно догадаться, что группа французская лишь по месту обитания, прописки, тогда как состав её всегда был интернациональным.

Группа появилась на свет в 1969 г. в Париже. Её основатель — австралиец по рождению, выпускник Кентерберийского колледжа искусств (Англия), гитарист и один из ярчайших рок-поэтов 60-70-х Дэвид Аллен. Его музыкальная карьера началась еще в 1966 г. в составе знаменитой джаз-роковой группы «Soft Mashine». Но еще до выхода дебютного альбома Аллен покинул ансамбль и обосновался в Париже, где решил посвятить себя литературному труду и даже издал несколько поэтических сборников.

В 1969 г. он познакомился с певицей и убежденной кришнаиткой Жиль Смит. И вскоре дуэт Аллен — Смит превратился в достопримечательность местной андерграундной сцены, а первый успех был закреплён выпуском диска «Magic Brother» (1969). К 1970-му г. дуэт трансформировался собственно в группу «Gong», а в первый состав, кроме Аллена и Смит, вошли так же Дидье Малерб по прозвищу «Bloom» (саксофон, флейта) и, кстати, единственный музыкант, прошедший практически весь путь группы; Кристиан Титч (бас, гитара) и барабанщик Пип Пайл (позже он объявится в джаз-роковых составах «Hatfield & North» и «National Health»).

В таком составе были изданы первые альбомы группы — «Est-ce-que je suis» (1970) и «Camembert electrique» (1971). Музыка этих программ представляла собой композиционно сложный психоделический рок с элементами авангардного джаза, жесткой гитарой и вокальной клоунадой. Будущий фирменный звук «Gong», основанный на синтезе арт-рока и джазовой импровизации, здесь едва угадывался. Однако эти весьма экзотические диски обратили на себя внимание слушателей. Привлекали внимания и не менее экзотические мистико-космические тексты песен, повествующие о главном персонаже всего творчества группы — Планете Гонг, и её обитателях.


© Евгений ХАРИТОНОВ «НА ПЛАНЕТЕ ГОНГ»

Фрагмент статьи из журнала «Прог-Рок», 2004 г., No 10, c. 74–78.